Дуэт для солистов
Николай Фоменко редактирует комедию
В прошлые выходные в филиале
театра им. Пушкина прошла премьера спектакля “Академия смеха” по пьесе
современного японского драматурга Коки Митани в постановке нового худрука театра
Романа Козака. Ход сделан беспроигрышный. Козак начал не с большой сцены, где
было бы гораздо тяжелее собрать зал, а со сцены филиала. Две звезды - Андрей
Панин и Николай Фоменко - в зале на сто мест, один акт, многообещающий сюжет в
японском колорите. В аншлагах можно не сомневаться.
Крошечная сцена отгорожена
от зала легкими японскими домами, сплетенными из тонких веток. Мягкий ковер, по
которому актеру ходят, как и положено японцам, босиком. 1940 год. Драматург
некоего театра под названием “Академия смеха” приходит к цензору, чтобы получить
разрешение на постановку своей комедии. Цензора пьеса категорически не
устраивает. Драматург готов на любые исправления, лишь бы дойти до премьеры.
Персонаж Панина – трепетная натура, патологически паникующая в аскетическом
антураже чиновной приемной. Цензор Николая Фоменко похож на бесстрастную
японскую статуэтку: неподвижное тяжелое лицо, презрительно оттопыренная губа,
внимательный суровый взгляд. Драматург юлит и вьется вокруг своего
монументального мучителя – кажется, что силы явно неравны. Но все же переделка
пьесы превращается в захватывающий поединок, в котором угадывается начало
прекрасной дружбы.
Николай Фоменко –
комический актер от бога. Он именно
тот клоун, в котором с легкостью угадывается второе и десятое дно, который
одинаково талантлив в образе клоуна трагического и комического. Актер, знающий о
смехе почти все, особенно интересен в роли человека, напрочь лишенного чувства
юмора. Трогательно-комическую историю о случайно залетевшей к нему в дом вороне
Мусаси цензор расскажет с тем же каменным лицом, что и о рабочем движении в
Манчжурии. Даже в танце цензор сохраняет начальственную неподвижность.
"Академия смеха" - спектакль
о природе творчества. Именно это необъяснимое качество делает уязвимым
монументального цензора и распрямляет согбенную спину опасливого драматурга.
Унижение и неудачи не имеют никакого значения - важен только конечный
результат.
В процессе мучительной
переделки пьеса становится все лучше и лучше. Финальный вариант текста, из
которого цензор потребовал выбросить все, способное вызвать смех, оказывается
лучшим из всего написанного. Непривыкшие к улыбке мышцы лица цензора осваивают
новое выражение. Меняется и панинский дрожащий драматург – завтра ему уходить на
фронт. В интонации цензора
появляются непривычно просительные нотки – он вовсе не готов отдать
войскам человека, открывшего ему неведомый и прекрасный мир. Цензор даже
пытается спасти творца от призыва. В финале спектакля забыто все: и угроза
гибели драматурга, и служебные инструкции цензора. Усевшись с ногами на стол,
бывшие противники придумывают новые ходы для комедии, которая, может быть,
никогда не будет поставлена. Но время остановилось: смех не знает ни страха, ни
тлена.
У Романа Козака есть
реальный шанс победить легендарное проклятие Алисы Коонен. Не слишком удачный
опыт театрального руководства в театре им. Станиславского явно не прошел для
режиссера даром. Кроме репертуарных "долгов", задуманных еще до прихода нового
худрука, в планах Козака постановка "Ромео и Джульетты" с собственными учениками
из Школы-студии "МХАТ". А следующей премьерой филиала станет спектакль Кирилла
Серебренникова по свежей английской пьесе с Ингеборгой Дапкунайте в главной
роли. Словом, «Академия смеха» вновь открыла хорошо забытый старый театральный
маршрут.